Женский монастырь во имя иконы Божией Матери «Всецарица»
Главная
Предстоятель РПЦ
Архипастырь Кубани
Священнослужители
Игумения монастыря
Духовник-исповедник
Духовник обители
Жизнь обители
Служение
Таинства
Паломничество
Подворье
Великие и Двунадесятые праздники
Покров Пресвятой Богородицы
Духовная поэзия
Святые Православной церкви
Святоотеческое слово
Аудио, Видео
Календарь
Фотогалерея
Новости
Объявления
Заказать требы
Контакты
Гостевая книга
Каталог ссылок
Проблемы современного монашества


7. Заключительная дискуссия. - Материалы международного симпозиума по женскому монашеству, который проходил 1-4 сентября 2011 г. в Сербии.

Вопрос для Игумении Феоксении: Иногда смирение, любовь и жертвы игумении переходят рамки пользы для монастыря, где здесь граница?

Ответ иг. Феоксении:

Это очень трудный вопрос. Нужно молиться, чтобы не оказаться в таком положении, которое не может понести сестринство. Но нужно одновременно и готовиться к этому. То есть сестринство или братство должно быть готово понести своих больных собратьев, тех, у которых трудное, болезненное состояние. Это, конечно, забота игумении, но не только ее, а и всего сестринства.
Если будет такая ситуация, что сестринству очень тяжело нести какое-то лицо, то я лично ни в коем случае не считаю, что в этом случае сестринство может отбросить такую сестру. Я не могу этого принять. Подобно тому, как мать не бросает своих детей, не прогоняет их. К примеру, если ее дитя сидит в тюрьме, она и там его посещает, и как только он возвращается из тюрьмы, мать его снова принимает. Я не могу понять того, что какая-то игумения бросает, изгоняет сестру.
Что я могу принять – это то, что игумения найдет какой-то вариант, проявит человеколюбие, что-то поменяет, чтобы сестринство могло отдохнуть, например, устроит так, чтобы эта больная сестра служила где-то на подворье или еще что-то. Один раз мне позвонила хорошая матушка, святая душа, и говорит: не могли бы вы принять на какое-то время одну сестру, которая у нас в обители приняла постриг? Вот мы, монастыри, могли бы делать друг для друга такие дела человеколюбия. И это самое большое наше служение, это лучшее дело, чем, к примеру, воспитание сирот. Мне очень больно, когда монахини ходят туда и сюда, потому что их выгнали из своих монастырей. Если монастырь дал им постриг, то куда он отошлёт своих сестер, кто их примет? Я не знаю, удалось ли мне ответить, спасибо большое.

Вопрос для о. Елисея: Сказано, что при основании монастыря ктитор непосредственно, то есть независимо от игумении может руководить монахинями, пытаясь создать духовную закваску. Каким образом увязать это с руководством игумении, чтобы не было двоевластия?

Ответ:

Этого не говорилось, по крайней мере, я такого не говорил. Но даже если такое и было сказано, я считаю, что это неверно. Я думаю, что это в любом случае неосуществимо, а точнее, не созидательно. Напротив, функция ктитора, как это у нас упоминалось, в том, чтобы создать монашеский дух. И тогда собравшиеся вокруг него духовные чада, монахи или монахини, этот дух перенимают и усваивают. То есть ктитор своим словом и своими письменными текстами формирует их, дает им определенное и ясное сознание для использования в повседневной их жизни. И потом уже сестринство/братство живет в соответствии с этим уставом, поскольку оно этот устав с самого начала приняло.
Добавлю и еще. Всё это делается не столько по духу закона, сколько на основании доверия и любви. И если игумения является духовным чадом старца, то существуют, конечно, с самого начала эти доверие и любовь. Эти уставы написаны не для этой игумении, но для последующих, потому что проблемы могут возникнуть уже потом. Двоевластия, конечно, быть не должно, но должно быть доверие, которое будет помогать и созидать тело сестринства.
И еще развивая тему, затронутую матушкой Феоксекнией, о монахине и игумении, можем сказать, что все зависит от того, как начинают строиться отношения духовного материнства, то есть строится ли связь между ними на доверии и любви монахини и игумении. И если существует любовь и доверие между игуменией и монахиней и это проявляется в повседневной жизни, то мы никогда не придем к изгнанию и отвержению сестры, но, конечно же, все будет направлено к пользе ее души. Даже и епитимия, даже и канон, даже и изгнание будет носить такой характер – характер пользы для души. И это то основание, тот ключ, с помощью которого мы работаем с душами людей. Всегда, до последнего момента, даже если речь идет о наших чадах, о наших монахинях, мы не должны действовать в ущерб свободе людей.

Вопрос для Владыки Николая: Когда Вы говорили о характеристике женской психологии, Вы привели положительные свойства, но Вы сказали, что есть и некоторые отрицательные свойства женской психологии. Можете ли Вы конкретнее осветить эту тему и, если есть возможность, сказать о том, каким образом отрицательные элементы психологии можно превратить, переплавить в добродетели?

Ответ:

Если говорить о пастырстве, которым я занимаюсь и о котором я должен говорить, то тут мне нужно основываться на положительных аспектах. И теперь я затрудняюсь ответить на этот вопрос. Так что я хотел бы не отвечать. Не хотелось бы переводить наш разговор с красоты женской природы, которая может помочь в пастырской деятельности Церкви, в другую плоскость. И я не хотел бы погружаться в отрицательные элементы этой природы, в первую очередь чрезмерную чувственность, зависть, сравнение с другими, чувство превосходства над другими, изменение мировосприятия из-за своей чувственности, — что всё присуще женской природе. Я хотел уклониться от этого всего, потому что, как я понял, это не входит в рамки темы симпозиума, это крупная тема — управление отрицательными явлениями в женских душах, с которыми должен бороться старец.
И я не хотел бы кого-нибудь расстроить, но один очень опытный духовник сказал мне, что один женский монастырь утомляет его больше, чем десять мужских. Это потому, что существуют внутренние переломы в чувствах. Я скажу вам о другом, положительном — о моей работе на подворье, где я служил, да и сейчас я занимаюсь женскими душами. Они меня иногда утомляют, но иногда очень трогают своей преданностью, щепетильностью, верностью тому, к чему они призваны, и я думаю: а почему теперь не говорить о хорошем, положительном моменте явления, которое настолько разнообразно и богато? Может быть, лучший способ работать над своими недостатками — это думать, как воспользоваться своими добродетелями, вот что я хотел сказать.

Вопрос для о. Елисея: Женщины чувствительны, они требуют повышенного внимания к себе, они много о себе говорят. Каким образом нужно организовать исповедь помыслов, чтобы этот процесс не ушел в неправильном направлении, не превратился в многословие, например?

Ответ:

Это вопрос, скажем так, повседневной жизни и вопрос частный. Здесь нельзя определить одно-единственное правило, я не хотел бы теперь сравнивать, кто говорит меньше, кто больше: монахи или монахини. Сравнивать трудно, потому что мы имеем ту же самую человеческую природу и часто одни и те же немощи. Иногда проблемы более выраженно проявляются у монахов, иногда у монахинь. И тема исповеди помыслов – это вопрос не процедуры, не процесса, не того, как сама эта исповедь проходит.
Мы расскажем об одном маленьком опыте, который у нас остался от отца Емилиана. Он с большой ясностью об этом говорил, и у него есть целая глава о помыслах и их исповеди. Есть очень важный, исключительно важный момент — а что такое вообще помысел. Если мы не обратим внимания на этот пункт, он может без конца вызывать проблемы у монахини или у монаха. Поэтому старец говорит об «упразднении» помыслов, то есть о том, чтобы не обращать на них внимания, не придавать им значения. Способ мыслей монахов или монахинь нужно сделать более мужественным, так чтобы они вообще помыслами не занимались. Не «воспроизведение» собственных помыслов решает проблему, но их отбрасывание, отсечение. Если мы не обращаем на них внимания, это созидает в нас дух, который дает нам возможность преуспевать в духовном подвиге.
Если мы будем заниматься этим вопросом в его корне, тогда будет гораздо легче подходить и к вопросу исповеди помыслов, и к самому процессу исповедания помыслов, который станет настоящей исповедью, а иначе просто имеет место вот что: человек хочет, чтобы на него обратили внимание. И поэтому суть, воспитание – это научить человека, дать ему этот дух – отбрасывать помыслы. Тогда мы найдем и способ исповеди.
Мы не можем утверждать, что должно быть так или иначе, нельзя и ограничивать исповедь помыслов каким-то временем. Но нельзя и приучать монаха к такому поведению, потому что, конечно, это и приводит к утомлению, о котором вы говорите, и создает проблемы, а в итоге нет никакого продвижения вперед.

Вопрос для о. Ефрема: Мы видим, что в Сербии, например здесь, в монастыре Жича, а также, как мы поняли из доклада о монастырях Сирии и Ливана, что и там монастыри успешно освоили греческое преда-ние, и радуемся этому. Но когда мы говорим о России, есть мнение, что невозможно перенести туда греческое предание, потому что в России свое предание, свои традиции. Что вы можете нам сказать по этому вопросу?

Ответ:

Прежде всего, не существует греческого предания, существует православное предание. И именно потому, что Греция как страна не была затронута коммунистическим режимом, а также потому, что здесь, в Греции, есть Афон, который со всей строгостью и чистотой, непрерывно, всей своей жизнью придерживается православного, а не «греческого» предания, поэтому в нашу страну приходят учиться этому подлинному святоотеческому православному преданию.

Вопрос: Мы сознаём факт, что кандидаты в монахи всё более расслабленны во всех отношениях, во всех смыслах этого слова, и в духовном, и в чувственном, и в психическом, и в физическом смысле. Как согласовать устав и порядок монастыря с современным расслабленным человеком, чтобы при этом не утерять сам смысл монашества?

Ответ:

Это правда, что сегодня мы встречаемся с многими молодыми людьми, которые очень хорошо настроены к монашеству, но у них нет соответствующей психологической и неврологической силы просто выдержать устав монашества. Поэтому те, кто несет ответственность за монастырь, должны быть очень осторожны. Не включать в братство таких людей, которые не могут выдержать весь устав монашеской жизни, чтобы потом не было новых проблем. Конечно, в общежительном монастыре всегда могут возникать проблемы неожиданные, и старец в этом смысле может принять определенное решение, чтобы не нарушить устав монастыря.

Вопрос: Каким образом мы можем отличать духовное переживание от душевного? Мы знаем, что существует много душевных переживаний, особенно в женских монастырях.

Ответ:

Это видно, и опытный духовник видит истинное духовное переживание. Опытная игумения видит, подлинное ли это переживание или нет. Как говорил епископ Николай, лучшее свойство подлинного переживания — это смирение. Если монах живет в смирении, смиряется и живет в послушании — это надежный показатель, что он живет в отеческом предании и его переживание подлинное.

Вопрос о.Елисею: Что нужно сделать в монастыре, чтобы сестринство или братство начало увеличиваться?

Ответ:

Конечно, вопрос возрастания или не возрастания братства или сестринства — это не вопрос технического характера, это даже не вопрос действий ответственных лиц, таких как игумения, это дело Божие и просвещение Духа Святого. Это дело Бога, Который вдохновляет и привлекает к Себе души, чтобы они следовали по апостольскому пути. Конечно, некоторые предпосылки могут существовать. Например, очень важен личный опыт, личная жизнь тех, кто правят монастырями, кто основывает монастыри. Это создает первую предпосылку развития монастыря. Затем, монастырь должен организоваться на надежных, стабильных духовных основаниях и, как мы уже сказали, человек должен начинать с подвижнического духа и внутренней жизни, которая будет трезвенной, жизнью, которая на самом деле соединяет человека с Богом. Это та основа, из которой человек лично черпает силу, чтобы развиваться в своей духовной жизни. Есть и другие предпосылки, такие как организация монастыря, особенно вопрос богослужения. Например, старец Емилиан говорил, что из монастыря, мужского или женского, в котором нет богослужения, в котором нет распорядка внутренней жизни, то есть личного правила, чтения, безмолвия, нет назидания и руководства, монах имеет право уйти. Он не имеет права на непослушание, но у него есть право рассмотреть, существует ли в этом монастыре действительно источник жизни и пищи для монаха. В этом смысле мы говорим, что каждый человек может быть принят в монастыре. Ни для кого не возбранен вход в монастырь. И Богу удобнее спасать человека, который пребывает в монастыре, здесь больше свободы.

Вопрос вл.Николаю: Как избежать привязанности к духовнику вместо Господа, к чему женские души очень склонны?

Ответ:

Вы раньше спрашивали о недостатках, а я систематически избегал что бы то ни было сказать, чтобы не открывать эту тему. Действительно, один из основных женских недостатков – такая болезненная привязанность к духовнику. Я употреблю одно слово, я знаю, что оно немного тяжело звучит, но оно ясное. Создается такое скрыто-эротическое восприятие, то есть любовь сугубо естественного, человеческого, эгоцентрического характера. Такая любовь к духовнику заключается в том, что мы хотим, чтобы духовник занимался нами, ласкал бы наши чувства, и начинаются разговорчики. Но это не помогает (т.е. это неправильный путь).
Недавно был случай: пришли две монахини из монастыря, не из моей митрополии, у которых была именно такая проблема, привязанность к духовнику. В конце концов, их помысел невозможно было перенаправить в другую сторону, чтобы они осуществили таинственную связь с Христом, духовную связь с Христом. Они стали мне жаловаться на то, что духовник держал их на безопасном от себя расстоянии. И когда я пытался им сказать [об их неправильном расположении], они мне сказали: «Да мы всё знаем, знаем». Это значит, что долгое время в их душе проходил нехороший процесс. И вообще, такой связью, привязанностью человек пытается заполнить пустоту души.
Вы спрашиваете, что вопрос был, как это исправить? Во-первых, мы должны понять, что такая привязанность — это опасность. Это кажется хорошим, но это плохо. Мы должны это сами принять и осознать, мы не должны ждать, чтобы нам об этом кто-то сказал, мы должны сами это усвоить для себя. Второе, мы должны сами создавать немножко здорового расстояния по отношению к духовнику. Мы должны предаваться его благодати, его благословению, покрову его молитвы больше, чем его слову и другим элементам, которые могут обмануть нас и умертвить. Молитва духовника — драгоценная вещь, благословение духовника тоже очень важно. Когда ему говорят: «Благословите, отче» — это не просто церковное приветствие, это передача большой ответственности. Вечером, когда у меня будет время собрать ум свой в сердце, я должен стать перед Богом и представить пред Ним потребности тех душ, которые ждут этого. Вот чего мы должны просить у наших духовников, у наших старцев – чтобы они предстательствовали за нас. И это основывается в большей степени на отношении доверия, чем на потребности в человеческой любви.

Дополнение владыки Афанасия Лимасслольского:
Я бы хотел сказать несколько слов о послушании, что касается вопроса о неправильной любви к духовнику. Я считаю естественным для молодого человека, который приходит в монастырь, и мы, которые были послушниками, сами знаем это, что старец не может осуществить работу над душой послушника, если послушник не полюбит отца. Это необходимо, чтобы он полюбил его.
Неправильное отношение к духовнику ведь случается не только в женских монастырях, но и в миру. Это вопрос ответственности духовника, самого старца, матушки в женских монастырях, чтобы постепенно эту любовь, любовь младенческую, потому что люди ведут себя как младенцы в духовном плане, преобразовать. Нужно помочь этому чаду созреть, стать здоровым и любовь, которую оно направляет к его личности, перенаправить к Небесному Отцу, чтобы она стала духовной любовью, очистилась от любой возможной болезни. Но без привязанности послушника к своему старцу, без соединения души послушника с духовником, я думаю, не получится сделать как бы духовную операцию над послушником и заставить его отбросить множество человеческих страстей. Если послушник не привязан к старцу или послушница — к игумении, каким образом он или она выдержит такое хирургическое вмешательство? Как он вообще, если нет любви, отдаст себя старцу или старице? Это неизбежное явление, такая любовь неизбежна. Это действительно огромная ответственность отца или матери превратить эту любовь в истинную, здоровую любовь и помочь, чтобы такая любовь предстала пред Господом.
И можно говорить не только о любви к духовнику. Старец Паисий говорил, что человек, когда он молод, должен иметь и немножко хорошего эгоизма. В каком смысле он это говорил? Он говорил, что человек, чтобы пойти путем духовной жизни, когда он молод, должен иметь стремление и желание к добру, к Богу. И силой Божией, но конечно, и своей волей, и присутствием, и свободой, и с силой, энергично двинуться к Богу, потому что если он не двинется с такой духовной силой, никогда не сможет освободиться от привязанности к миру и страстям, которые в молодом возрасте очень сильны. И в качестве примера он приводил самолет. Он говорил: как самолет, когда он поднимается с земли, включает все двигатели, и когда уже поднимется в воздух, некоторые двигатели выключаются и нет никаких проблем. Так и с молодым человеком. Так молодой человек находит себя. Старец говорил, что у молодых людей самоукорение и слишком большая доза смирения, мера смирения может быть, не в пользу пойти им, и может быть, плохо отозваться. Старец говорил, что когда он был молод, он в своей душе настолько увеличил самоукорение, что дошел даже до того, что не верил, что может сам себе налить воды, чтобы выпить. Поэтому пришлось ему ободрять себя, чтобы снова обрести силу. Итак, цель — это не уничтожить человека, чтобы он исчез, а наоборот, все его силы, телесные и душевные, употребить для отделения от мирских вещей.

Вопрос вл.Николаю: Что означает повседневное богослужение для монастыря и повседневная Литургия? Какое отношение надо иметь к Литургии, которую повседневно служат в монастыре?

Ответ:

На этот вопрос я могу ответить по личному опыту. 14 лет я жил в подворье, о котором мы уже говорили, о котором говорил отец Елисей и отец Моисей, на подворье Вознесения, в центре Афин. Каждый день я служил, в течение 14 лет. У меня такое впечатление, что я служил примерно 14 с половиной тысяч Литургий. Один период, когда мы служили сорокоусты, это было Рождество или Пасха, я вставал в 3 часа утром и в течение четырех с половиной часов совершал проскомидию. Вначале я сказал старцу Емилиану, что я считаю, что ежедневное служение создаст плохую привычку, у меня будет привыкание. Но он мудро сказал: «Это хорошо, что ты боишься. Начнешь, и мы по ходу посмотрим». На самом деле это меня питало, когда я целыми днями исповедовал и это было очень трудно. Были дни, когда я исповедовал по 16 часов, особенно в начале предыдущего десятилетия. И я ждал, чтобы скорее утром прийти к этому литургическому соединению с народом Божиим. Теперь, когда я стал епископом, мне очень трудно служить таким образом. Теперь у меня появился другой плохой навык – не служить каждый день. Конечно, есть разница между священнослужителем и монахом, который приходит на Литургию. Но я считаю, что если оставить в стороне эти различия и взять общее, то есть то, что мы постоянно стоим перед тайной Святой Литургии, что мы каждый день в готовности, не расслабляемся, что у нас жажда общения и единения с Богом, не просто мы считаем присутствие Божие какой-то данностью, но желаем войти в связь с Богом, создать ее через таинство — то тогда я вообще не понимаю вопроса. Очень важно чтобы Литургия совершалась, но не просто совершалась как праздник, но совершалась как общение с Богом, как благодарение, как таинство.

Дополнение отца Елисея:
Хотелось бы, если вы разрешите, добавить кое-что к тому, что сказал преосвященный Николай о вопросе повседневной Литургии, чтобы не было недоразумений. Конечно, желательно служить Литургию каждый день, то есть чтобы Литургия служилась ежедневно. И для самих монахинь это желательно, и наш опыт по этому вопросу показывает, что для этого есть и духовные, и экклесиологические обоснования. Святая Литургия — это продолжение общения монахов с Богом, это источник всего того, что происходит в последующее время дня: и послушания, и молитвенного правила. Этот источник жизни и силы, конечно, находится в богослужении, там, где Бог действительно любит появляться. Мы оттуда черпаем силу для нашей внутренней жизни в келье. А хорошо ли наше правило или нет, мы увидим по тому, как мы ведем себя в течение дня.
Однако часто монахини не имели возможности совершения литургии, не было священников и они ходили в близлежащие села на святую Литургию, поэтому очень важно, чтобы в монастыре были богослужения вообще, а не обязательно святая Литургия. Совершать ее — это очень богоугодно, но когда у нас нет повседневной Литургии, это не значит, что Бог перестает являться монахиням, питать их, соединяться с ними, если у них нет преимущества иметь повседневное богослужение. Были преподобные монахини, у которых не было повседневной Литургии, и они стали святыми. Отсутствие повседневной Литургии — это не препятствие для Бога.

Вопрос вл.Афанасию: Если в монастыре существует больной человек, с диагнозом душевной болезни, что делать с ним? Отправить к врачу, предписать лекарства или попытаться помочь ему молитвой?

Ответ вл.Афанасия:

Как сказали и старцы, у которых больше опыта, и я сам считаю, что если у кого-то с самого начала были психологические или неврологические проблемы, хорошо бы особенно обратить внимание на то, может ли такой человек вообще идти монашеским путем. Надо иметь в виду, что ко спасению приходят не только через монашество, а в Церкви вообще. Такая душа может спастись и полюбить Бога и каким-то другим образом, в соответствии со своими силами. Смирение заключается в том, чтобы человек принял свою меру.
И если окажется, — и это совсем даже не странно, — что у кого-то из братьев или сестер появилась психологическая или неврологическая проблема, почему не смириться и не пойти к врачу? Если у меня болит зуб, я что, служу молебен, чтобы это прошло, или иду к зубному врачу? Когда болит живот, я молюсь по четкам или я иду к доктору? Если у нас проблема с головным мозгом и мы не хотим в этом признаться, то что кроется за этим? Если мы не хотим пойти к врачу, то это эгоизм, который не позволяет нам смириться и сказать, что у нас есть неврологическая проблема. Что тут странного? Мы люди, у нас могут появиться все психиатрические проблемы, которые может иметь любой из наших ближних братьев, сестер. Мы должны благодарить Бога, что сегодня медицина развивается, что есть лекарства, потому что в противном случае, может быть, половина здесь присутствующих тут бы не сидели… и Бог знает, что было бы с нами.

Вопрос для игумении Феоксении: Если игумения скажет, что ей дела нет до тебя, ты можешь уйти куда хочешь, потому что она тебя не приглашала? Но мы слышали, что игумения должна быть матерью. Если скажут, что ты должен видеть в ней мать по Богу, но она не готова даже на миг обратить на тебя внимание и любовь, как такой игумении открыть душу и исповедовать ей помыслы, как говорит отец Илия? Как иметь доверие или что делать, если ты уже потерял доверие?

Ответ:

Очевидно, этот вопрос вытекает из мысли и души человека, который здесь присутствует и испытывает такие чувства. Но я бы хотела сказать, что такие чувства могут быть абсолютно субъективными. Матушка вообще заинтересована в своем монастыре, она заботится о нем. Она должна быть больной, чтобы не заботиться о нем. На самом деле часто случается, что какая-то сестра думает, что ей нужно больше уделить времени, внимания. Даже если это объективно, а не субъективно, как я говорила в начале, я думаю, что эта сестра должна подождать, исповедовать своей матушке эти помыслы и просить благодати и помощи Божией, и Бог ей поможет!
В любом случае сестринство развивается, продвигается вперед вместе, и не могу продвигаться вперед одна лишь я сама по себе, каждая сестра не должна искать лично для себя поддержки, утверждения. И я часто своим сестрам говорю, что мы друг другу должны отдавать предпочтение даже в исповеди. Наш старец теперь является архиепископом, и мы очень редко исповедуемся. Но мы должны отдавать предпочтение друг другу, и конечно, оказывая помощь, поддержку сестре, я и сама получу помощь. Я не знаю, понятно ли это, но я чувствую, что подвиг в монастыре — это когда члены братства или сестринства желают поддерживать друг друга.

И еще один вопрос для о. Ефрема: Как преодолеть разницу между поколениями в монастырях?

Ответ:

Разницу между старыми и молодыми монахами, это вы имеете в виду? Я думаю, это решается, если есть идентичность, а идентичность — это Христов образ мыслей. Если мы мыслим Христом, такая проблема легко очень преодолевается, потому что у всех поколений одна и та же правильная цель. Сие бо да мудрствуется в вас, еже и во Христе Иисусе (Гал. 2, 5).

http://www.sestry.ru/church/content/simposium/index/9

 
Август 2017
пн вт ср чт пт сб вс
  01 02 03 04 05 06
07 08 09 10 11 12 13
14 15 16 17 18 19 20
21 22 23 24 25 26 27
28 29 30 31      

9 июля 2017 г. (воскресенье), в праздник Тихвинской иконы Божией Матери, в центральном монастыре в честь иконы Божией Матери «Всецарица» литургия будет совершена ночью (часы в 23.45, литургия в полночь)

На подворье монастыря «Всецарица» в храме Благовещения Пресвятой Богородицы ежедневно совершаются богослужения:

9 августа 2017 г. в женском монастыре «Всецарица» в 15-й раз торжественно отметили праздник великомученика и целителя Пантелеимона.

Один день в Благовещенском храме

В Республике Алтай завершила работу VII Всесибирская школа православного молодежного актива

Новоназначенный управляющий приходами Московского Патриархата в Италии совершил первую Литургию в храме вмц. Екатерины в Риме

Фестиваль православной культуры, посвященный 100-летию восстановления Патриаршества, пройдет в Москве

  Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100
Все замечания и пожелания присылайте на vsecarica@bk.ru
Все права защищены и охраняются законом. © 2006 - 2012.
При перепечатке или ретрансляции материалов нашего сервера ссылка на наш ресурс обязательна.
Автоматизированное извлечение информации сайта запрещено.